Росатом: оптимизация ремонтов дала российским АЭС 94 дополнительных дня работы за полугодие

• Российские АЭС подвели итоги первого полугодия 2026 года (17 блоков, ремонты −94 дня, +7,44 млрд кВт·ч, 37 ремонтов на год) — Российская газета, 2026-07-09
• Дополнительная выработка 7,44 млрд кВт·ч сверх плана за 1П 2026 — EnergyLand, 2026-07
• Пилоты цифровых двойников Росатома: время диагностики −30% — РБК Отрасли, 2025-09
• Виртуально-цифровая АЭС (ВНИИАЭС + ИБРАЭ РАН) принята в эксплуатацию в «Росэнергоатоме» (~100 испытаний, цитата Тухветова) — Атомная энергия 2.0, 2020-02-26
• Росатом принял в эксплуатацию Виртуально-цифровую АЭС с реактором ВВЭР — Neftegaz.ru, n/a
• Атомные электростанции России (36 энергоблоков, 11 АЭС) — Росэнергоатом, n/a
• АЭС России досрочно выполнили госзадание 2025 года (215,339 млрд кВт·ч) — Атоммедиа, 2025-12
• Сокращение сроков ремонтов на Курской АЭС принесло дополнительные 180 млн кВт·ч — MashNews, n/a
• Инженеры Ростовской АЭС сократили время обмена данными при ППР с 240 до 100 минут (электронная ведомость, ПСР, 851 час/год) — Atomic-Energy.ru, 2026-01-13

Контекст

Росэнергоатом (электроэнергетический дивизион Росатома) эксплуатирует 36 энергоблоков на 11 атомных станциях России. В 2025 году российские АЭС выработали 215,339 млрд кВт·ч, досрочно выполнив государственное задание. Чтобы почувствовать масштаб: один крупный энергоблок-«тысячник» выдаёт порядка миллиона киловатт мощности, и каждый день его простоя — это десятки миллионов киловатт-часов, которые не попали в сеть.

Именно поэтому планово-предупредительные ремонты (ППР) — центральный сюжет экономики действующего атомного парка. Ремонт для АЭС не опция, а закон: перегрузка топлива, регламентные проверки, замена крупного оборудования вроде парогенераторов жёстко вписаны в жизненный цикл каждого блока. В 2026 году по парку запланировано 37 ремонтов («Российская газета»). Вопрос не в том, ремонтировать или нет, — а в том, сколько дней займёт каждая кампания и сколько из этих дней можно вернуть генерации за счёт лучшего планирования. Атомная отрасль в этом смысле похожа на авиацию: и там и там регламент неприкосновенен, поэтому вся конкуренция за эффективность разворачивается в логистике вокруг регламента — последовательности работ, готовности запчастей и людей, скорости передачи информации между сменами и цехами.

Цифровой контур для этой задачи Росатом строит давно. Ещё 26 февраля 2020 года концерн «Росэнергоатом» принял в промышленную эксплуатацию Виртуально-цифровую АЭС с реактором ВВЭР — программно-технический комплекс разработки ВНИИАЭС и ИБРАЭ РАН, который на компактном отечественном суперкомпьютере моделирует любые режимы энергоблока: от нормальной эксплуатации до тяжёлых аварий (Атомная энергия 2.0). Цифровизацию госкорпорации с 2018 года до начала 2025-го возглавляла Екатерина Солнцева; Кирилл Комаров — первый заместитель генерального директора Росатома, директор блока по развитию и международному бизнесу. Параллельно по предприятиям отрасли работает ПСР — Производственная система «Росатом», внутренняя методология бережливого производства, из которой выросли многие локальные проекты оптимизации ремонтов.

Проблема

Планово-предупредительные ремонты — крупнейший управляемый резерв выработки действующего парка АЭС: новые блоки строятся годами и стоят сотни миллиардов, а сокращение простоев работает сразу и почти бесплатно. При этом задача принципиально осложнена тем, что безопасность не подлежит компромиссам: сокращать сроки можно только за счёт лучшего планирования, диагностики и координации, но никогда — за счёт объёма и качества работ. Регулятор, страховщики и сама культура отрасли исключают саму постановку вопроса «пропустим проверку ради графика».

Внутри ремонтной кампании прячется огромный объём координационной рутины. Показательный пример с Ростовской АЭС: при ППР специалисты турбинного, реакторного, электрического цехов, цеха тепловой автоматики и цеха вентиляции вносили данные о ходе работ в бумажные суточные ведомости, затем переводили их в электронный вид и передавали по телефону — цикл обмена информацией занимал 240 минут в сутки (Атомная энергия 2.0). Умножьте это на десятки подразделений, недели ремонта и 36 блоков — и станет ясно, почему «бумажная» координация съедает дни календарного графика.

Есть и третье ограничение: эксперименты на действующем атомном блоке невозможны в принципе. Отработать новый режим, проверить противоаварийную инструкцию или последствия модернизации «вживую» нельзя — нужна среда, где ошибка ничего не стоит. До появления виртуальных моделей станций такой среды не существовало.

Решение

Росэнергоатом системно оптимизирует ремонтные кампании по всему парку, и это не одна технология, а стопка инструментов разного масштаба.

Верхний слой — моделирование. Виртуально-цифровая АЭС с ВВЭР (в промышленной эксплуатации с февраля 2020 года, около 100 автономных и комплексных испытаний за 2019 год) позволяет воспроизводить любые режимы работы блока без последствий: на ней строят тренажёры для оперативного персонала, проводят противоаварийные учения, верифицируют алгоритмы управления и проверяют проекты модернизации до того, как трогать реальное железо. Генеральный директор ВНИИАЭС Фарит Тухветов называл комплекс «одним из основных шагов на пути к созданию полноценных „цифровых двойников“» энергоблоков. В пилотных проектах цифровых двойников оборудования время диагностики сократилось на 30% (РБК Отрасли); двойники разрабатываются и для атомных станций малой мощности.

Средний слой — организация самих ремонтов. За первое полугодие 2026 года плановые ремонты прошли на 17 энергоблоках, и суммарно кампании сокращены на 94 дня («Российская газета»). Важно, что в зачёте полугодия — не только «лёгкие» перегрузки топлива, но и тяжёлые работы, которые обычно растягивают график на месяцы: на блоке №3 Балаковской АЭС заменили два из четырёх парогенераторов — операция, требующая резки и сварки крупногабаритного оборудования первого контура, — а на блоке №1 Ростовской АЭС выполнили мероприятия по продлению срока эксплуатации. Дополнительный вклад в выработку дал и новый блок №1 ВВЭР-ТОИ Курской АЭС-2 — первый представитель нового поколения серийных блоков.

Нижний слой — локальные ПСР-проекты, из которых складывается системный эффект. Пример с Ростовской АЭС: инженеры заменили бумажные суточные ведомости ППР на «Электронную ремонтную суточную ведомость» — данные о ходе ремонта пять цехов (турбинный, реакторный, электрический, тепловой автоматики и вентиляции) вносят с мобильных устройств, а отчёты собираются в реальном времени вместо цепочки «бумага → ручной перенос в электронный вид → телефон». Цикл обмена информацией сократился с 240 до 100 минут в сутки — в 2,4 раза; систему успешно опробовали на ремонте блока №3, завершившемся 21 декабря 2025 года. Начальник отдела развития ПСР Сергей Фидий подвёл итог: «Цели ПСР-проекта достигнуты на 106%. Время производства сокращено на 140 мин в сутки, за год — 851 час экономии» (Атомная энергия 2.0). Главный инженер Ростовской АЭС Андрей Горбунов подчёркивал управленческую сторону: ПСР «стимулирует активность сотрудников, развивает их профессиональные компетенции при поиске инновационных подходов» — то есть идеи оптимизации приходят снизу, от инженеров цехов, а не спускаются из корпоративного центра.

Важно, как в отрасли расставлены приоритеты: замгендиректора Росэнергоатома Андрей Дементьев, комментируя итоги полугодия, сформулировал их так: «Основные задачи остаются прежними: устойчивость работы и предотвращение нарушений». Сокращение ремонтов — производная от надёжности, а не её конкурент; генеральный инспектор Росатома Сергей Адамчик отдельно отмечал, что в 2024–2025 годах предприятия впервые отработали более 500 дней без травматизма.

Результат

За первое полугодие 2026 года ремонтные кампании по парку российских АЭС сокращены суммарно на 94 дня (ремонты прошли на 17 энергоблоках), а выработка, по прогнозу на 16 июня 2026 года, превысила плановые значения на 7,44 млрд кВт·ч («Российская газета», EnergyLand). Примеры по станциям: Курская АЭС получила дополнительные 180 млн кВт·ч за счёт сокращения ремонтов, Балаковская — около 1 млрд кВт·ч, Ростовская — 40 млн кВт·ч благодаря досрочному включению блока №4. Локальный вклад цифровизации тоже посчитан: одна только электронная ведомость ППР на Ростовской АЭС экономит 140 минут в сутки — 851 час в год.

Важные уточнения. 94 дня — суммарный эффект оптимизации ремонтов по всему парку за полугодие, в среднем дни, а не недели на блок. Сверхплановая выработка 7,44 млрд кВт·ч — результат совокупности факторов: сокращения ремонтов, операционной эффективности и ввода нового блока Курской АЭС-2; выделить в ней «долю ИИ» или «долю цифровых двойников» по открытым данным невозможно, и сам Росатом такой атрибуции не публикует. Эффект «−30% времени диагностики» относится к пилотам цифровых двойников, а не ко всему парку.

На наш взгляд, этот кейс — редкий пример правильной последовательности: сначала выстроенная за десятилетия культура надёжности и бережливого производства (ПСР), затем виртуальная среда для безопасных экспериментов (ВЦАЭС с 2020 года), затем точечные цифровые инструменты в ремонтном контуре — и только на вершине этой пирамиды агрегированный результат в 94 дня. Здесь показательно, что самый громкий процент кейса (2,4-кратное ускорение обмена данными) достигнут не нейросетью, а заменой бумаги и телефона на мобильное приложение: в капиталоёмких отраслях банальная оцифровка процессов всё ещё даёт эффекты, которые не стыдно публиковать рядом со словом «ИИ».

Второе редакционное наблюдение: атомная отрасль публикует эффекты в физических величинах — днях, киловатт-часах, минутах — и это делает их проверяемыми. Мы считаем такую отчётность образцом для промышленных ИИ-кейсов: рублёвые оценки зависят от цен и методик, а 94 дня и 7,44 млрд кВт·ч — величины, которые можно сверить с диспетчерскими данными.

Уроки для индустрии

1. В капиталоёмкой генерации главный быстрый рычаг — доступность существующих активов: 94 дня сокращения ремонтов дали 7,44 млрд кВт·ч без строительства единого нового блока.
2. Эффект честно считать по парку, а не по блоку: суммарные «−94 дня за полугодие» на 17 отремонтированных блоках — это в среднем дни, а не недели на блок, и именно так публикует цифры сам Росатом.
3. Цифровой двойник в атомной отрасли — прежде всего инструмент диагностики и моделирования (−30% времени диагностики в пилотах), а не волшебный сократитель ремонтов: атрибуцию эффектов надо разделять.
4. Виртуальная модель станции, способная моделировать аварийные режимы, — способ тренироваться и оптимизировать там, где эксперименты на реальном объекте невозможны в принципе.
5. Самые быстрые эффекты в ремонтном контуре даёт банальная оцифровка координации: замена бумажных ведомостей и телефона на мобильное приложение ускорила обмен данными в 2,4 раза (851 час в год на одной станции).
6. Сокращение сроков — производная от надёжности, а не её конкурент: отрасль сначала фиксирует рекорды безопасности (500+ дней без травматизма), затем — рекорды графика.
7. Дополнительная выработка в кВт·ч — более честная метрика, чем рубли: она публикуется официально и не зависит от предположений о ценах.

Частые вопросы