Goldman Sachs acompanha perdas de empregos por AI e alerta para queda da demanda

Goldman Sachs начал ежемесячно отслеживать, сколько рабочих мест исчезает из-за ИИ и сколько возвращается благодаря инструментам, которые усиливают людей, а не заменяют их. Первые цифры выглядят тревожно: автоматизация уже даёт устойчивый чистый минус по занятости, и за ним встаёт более неудобный вопрос — что будет со спросом, если у всё большего числа людей станет меньше денег.

Что показывают цифры

По оценке Goldman Sachs, каждый месяц около 25 тысяч рабочих мест исчезают из-за прямой замены человека ИИ. Часть потерь компенсируется моделями «усиления» труда, когда сотрудник не увольняется, а получает инструменты, которые ускоряют его работу. Но масштаб компенсации пока заметно ниже: назад возвращается лишь около 9 тысяч позиций.

В результате экономика получает чистое сокращение примерно на 16 тысяч рабочих мест в месяц. Если переложить это на год, выходит около 192 тысяч чистых потерь. Это уже не разовые перестановки внутри отдельных компаний, а повторяющийся поток сокращений, который можно отслеживать как отдельный макроэкономический показатель.

Особенно важно, что речь идёт не о прогнозах на далёкое будущее, а о ежемесячной динамике, которую банки и исследователи начинают видеть прямо сейчас. То есть изменения на рынке труда становятся системными, а не эпизодическими. 25 000 рабочих мест уходят из-за прямой автоматизации 9 000 позиций возвращаются через «усиление» труда Чистое сокращение составляет 16 000 рабочих мест в месяц В пересчёте на год это около 192 000 потерь * Финансовые директора ожидают до 502 000 увольнений из-за ИИ в 2026 году Опросы финансовых директоров, на которые ссылаются NBER и Федеральная резервная система, добавляют ещё более жёсткий слой к этим данным.

По их ожиданиям, только в 2026 году из-за ИИ могут исчезнуть 502 тысячи рабочих мест. Для сравнения, за весь 2025 год было зафиксировано 55 тысяч подобных увольнений. Если эти оценки подтвердятся, речь идёт уже не о плавном переходе, а о почти девятикратном ускорении.

Проблема не в роботах

Обычно разговор об ИИ-сокращениях сводят к эффективности: бизнес снижает издержки, процессы становятся быстрее, маржа растёт. Но у этой логики есть слабое место. Зарплата — это не только расход компании, но и чей-то будущий платёж в экономике. Человек, которого заменили, меньше тратит на жильё, еду, транспорт, подписки, обучение и электронику. Для одной фирмы это экономия, для всей системы — сжатие платёжеспособного спроса.

Если вы убираете работников, кто потом будет покупать всё, что вы продаёте?

Этот вопрос особенно остро звучит на фоне другой тенденции: деньги и доходы концентрируются наверху. По данным из первой части серии, 21,5 триллиона долларов сосредоточились в семи компаниях, а доходы от капитала росли в 12 раз быстрее зарплат. Это значит, что выгоды от автоматизации уходят не туда, где они снова превращаются в массовое потребление, а туда, где они чаще оседают в активах и финансовых инструментах.

Куда смещается баланс

Сама идея «усиления» труда показывает, что ИИ не обязан быть машиной увольнений. Во многих ролях модель может убирать рутину, ускорять анализ, готовить черновики, помогать с поддержкой клиентов или поиском информации. Но для этого компания должна сознательно строить процессы вокруг сотрудника, а не вокруг его замены.

Пока же числа говорят о том, что сценарий замещения развивается быстрее сценария дополнения, особенно в типовых офисных функциях. Для бизнеса это создаёт двойной риск. В краткосрочном горизонте сокращения действительно улучшают отчётность.

Но в среднесрочном они могут ударить по рынку сбыта, особенно в секторах, завязанных на массового потребителя. Если ИИ повышает производительность, но одновременно снижает совокупный доход домохозяйств, экономика получает парадокс: производить становится проще, а продавать — сложнее. И этот разрыв может расти даже тогда, когда сами компании временно выигрывают по прибыли.

Что это значит История с ИИ выходит за рамки HR и корпоративной эффективности.

Если автоматизация продолжит убирать рабочие места быстрее, чем создаёт новые роли и усиливает существующие, главным ограничением для бизнеса станет не предложение, а спрос. Иначе говоря, у компаний будет всё больше способов производить и всё меньше клиентов, которые могут себе это позволить. Это уже вопрос не только технологий, но и устойчивости всей потребительской экономики.