OpenAI лезет в аптечку: Сэм Альтман хочет долю от ваших лекарств

Сэм Альтман, кажется, окончательно осознал, что на подписках за двадцать долларов в месяц далеко не уедешь, когда твои счета за электричество и чипы NVIDIA измеряются миллиардами. Пока весь мир обсуждает, как GPT-5 будет писать эссе, глава OpenAI присматривается к самому денежному и неповоротливому рынку на планете — фармацевтике. Идея проста и цинична одновременно: компания готова не просто давать доступ к своим мозгам, но и фактически выступать венчурным инвестором для тех, кто ищет новые способы лечения болезней.

Вместо стандартной платы за токены OpenAI хочет получать процент от будущих продаж препаратов. Контекст здесь важнее самой новости. Разработка нового лекарства сегодня — это казино, где ставка стоит два миллиарда долларов, а цикл разработки тянется десять лет.

Большая часть этих денег уходит на перебор вариантов, которые в итоге не работают. ИИ обещает сократить этот путь в разы. Google со своим подразделением DeepMind уже давно играет на этом поле, создав Isomorphic Labs, но Альтман предлагает иную схему.

Он хочет создать экосистему, где OpenAI берет на себя вычислительные риски в обмен на долгосрочные роялти. Это превращает ИТ-компанию в полноценного партнера Big Pharma, который делит с ними и риски, и колоссальную прибыль. Такой подход радикально меняет правила игры в индустрии.

Раньше ИИ-модели воспринимались как инструмент, вроде продвинутого микроскопа или мощного калькулятора. Теперь же Альтман заявляет претензию на интеллектуальное соавторство. Если модель помогла найти молекулу, которая лечит редкое заболевание, почему разработчик модели должен довольствоваться парой центов за запрос?

Это логичный шаг в эволюции OpenAI: от чисто технологического стартапа к глобальному холдингу, который контролирует ключевые интеллектуальные активы в медицине и биологии. Для стартапов в области биотехнологий это предложение выглядит как сделка с дьяволом. С одной стороны, они получают доступ к вычислительным мощностям и моделям, которые им не по карману.

С другой — они отдают часть своей будущей независимости и прибыли компании, которая и так стремится к доминированию во всех сферах. Альтман подчеркивает, что пока таких соглашений нет, но сама публичность этого заявления говорит о том, что переговоры за закрытыми дверями уже идут полным ходом. Вопрос в том, насколько регуляторы позволят OpenAI монополизировать процесс открытия новых знаний.

Если одна компания будет владеть ключами к созданию большинства новых лекарств, это создаст беспрецедентный рычаг давления на систему здравоохранения. Но Сэма Альтмана такие мелочи вряд ли остановят — его цель всегда была шире, чем просто создание чат-бота. Он строит фундамент для мира, где любая ценная мысль или открытие имеют встроенный налог в пользу OpenAI.

Главное: OpenAI превращается из поставщика софта в инвестиционный фонд с суперкомпьютером наперевес. Готова ли индустрия платить налог на интеллект Сэму Альтману?