Guardian: الذكاء الاصطناعي يقلل الوظائف بالفعل، وأزمة الطاقة قد تسرع التسريح

Искусственный интеллект может ударить по рынку труда заметно быстрее, чем предыдущие технологические волны, и новый энергокризис только усиливает этот риск. Когда рост экономики замедляется, сырье и энергия дорожают, а компании получают все более доступные инструменты автоматизации, выбор в пользу машин становится для бизнеса почти механическим. В такой связке проблема уже не сводится к спору о далеком будущем: вопрос в том, насколько быстро правительства успеют смягчить последствия для людей, чьи задачи ИИ способен взять на себя уже сейчас.

В своей колонке Ларри Эллиотт описывает этот момент через старую идею «созидательного разрушения». Капитализм постоянно обновляется, вытесняя устаревшие способы работы новыми, и каждый такой переход болезнен для части работников. Разница в том, что раньше технологии в основном автоматизировали физический труд, а нынешняя волна ИИ заходит на территорию когнитивных задач.

Речь уже не только о конвейере, складе или кассе, но и об анализе документов, клиентской поддержке, подготовке текстов, базовой разработке, бухгалтерских операциях и другой офисной работе, которая еще недавно считалась сравнительно защищенной от автоматизации. Обычно такие переходы проходят мягче, если экономика растет и рынок труда способен быстро впитать людей, потерявших прежние позиции. Тогда у государств есть время на переобучение, у компаний — на постепенную перестройку процессов, а у сотрудников — шанс без долгого провала перейти в новые роли.

Но, по мысли автора, нынешний фон почти противоположный. Еще до нового витка конфликта на Ближнем Востоке мировой рост выглядел слабым, а перспективы найма — неустойчивыми. После скачка геополитической напряженности к этому добавились дорогая энергия, перебои с сырьем и более мрачные экономические ожидания.

МВФ уже понизил прогнозы роста, а это значит, что бизнесу становится еще труднее сохранять штат и еще проще оправдывать ускоренную автоматизацию. Именно здесь энергокризис и ИИ начинают работать как взаимный усилитель. Когда компании сталкиваются с ростом стоимости электричества, логистики и материалов, они начинают агрессивнее резать издержки.

Если в этот момент на рынке есть технологии, способные заменить часть офисного труда быстрее и дешевле, чем раньше, у менеджмента появляется сильный стимул убирать людей из процессов. Оптимисты отвечают, что история уже много раз пугала общество «машинами, которые отнимут работу», но в итоге новые технологии создавали больше занятости, чем уничтожали. Эллиотт считает, что на этот раз есть как минимум два повода не успокаиваться: ИИ может оказаться гораздо более универсальной технологией, чем прежние волны автоматизации, а новые рабочие места, даже если они появятся, вовсе не обязаны быть такими же хорошо оплачиваемыми, как исчезнувшие.

Из этого вытекает сценарий, который особенно тревожит автора. Если автоматизация начнет прежде всего выбивать хорошо оплачиваемые позиции белых воротничков, это ударит по потребительскому спросу. Машины действительно могут работать круглосуточно, не брать отпуск и не болеть, но они не покупают автомобили, не арендуют жилье, не тратятся на рестораны и бытовые услуги.

Исследовательская компания Citrini, на которую ссылается колонка, описала возможный кризис 2028 года именно так: компании массово внедряют ИИ ради эффективности, увольняют людей, спрос в экономике падает, выручка проседает, а бизнес отвечает новым витком сокращений и еще большей автоматизацией. Такой замкнутый круг способен ударить не только по занятости, но и по фондовому рынку. Парадокс в том, что кризис тогда возникнет не из-за провала ИИ, а из-за слишком успешного внедрения ИИ на уровне отдельных компаний.

Главный вывод в этой логике предельно практический: правительствам уже недостаточно просто приветствовать инновации и надеяться, что рынок все рассосет сам. Нужны быстрые и масштабные меры — переобучение, новая промышленная политика и перераспределение выгод от роста производительности. Иначе большая часть выигрыша достанется узкому кругу технологических компаний и инвесторов, а общество получит затяжное давление на занятость, более слабый спрос и экономику, в которой автоматизация повышает эффективность бизнеса, но одновременно подтачивает основу массового потребления.