Альтман заявил: частные компании не должны быть сильнее правительства США

Сэм Альтман выбрал для одного из самых значимых заявлений в истории OpenAI вечер пятницы — классическое время для новостей, которые хочется спрятать от широкого обсуждения. Компания заключила контракт с Пентагоном на внедрение технологий искусственного интеллекта в секретные системы Министерства обороны США. Масштаб и детали соглашения не раскрываются, но сам факт партнёрства между крупнейшим разработчиком генеративного ИИ и военным ведомством сверхдержавы меняет правила игры для всей индустрии.

Чтобы понять, почему это заявление прозвучало как гром среди ясного неба, нужно вспомнить историю. OpenAI была основана в 2015 году как некоммерческая исследовательская лаборатория с миссией обеспечить, чтобы искусственный общий интеллект приносил пользу всему человечеству. Ещё несколько лет назад компания придерживалась строгой политики отказа от сотрудничества с военными структурами. Однако в январе 2024 года OpenAI тихо изменила свою политику допустимого использования, убрав прямой запрет на военные и разведывательные применения. Тогда это вызвало волну критики, но казалось скорее теоретическим сдвигом. Теперь теория превратилась в практику — и в контракт с Пентагоном.

Осознавая, какой резонанс вызовет новость, Альтман провёл публичную сессию вопросов и ответов. Центральный тезис его выступления звучал неожиданно для главы технологической корпорации: частные компании не могут и не должны иметь больше власти, чем демократически избранное правительство. По словам Альтман, если легитимная власть страны принимает решение использовать определённые технологии для обеспечения национальной безопасности, то частная компания не вправе ставить собственные принципы выше этого решения. Фактически Альтман сформулировал доктрину подчинения корпоративной этики государственному суверенитету — позицию, которую ещё пять лет назад сочли бы немыслимой в Кремниевой долине.

Эта риторика заслуживает пристального разбора. С одной стороны, в ней есть рациональное зерно. Технологические гиганты действительно накопили беспрецедентную власть, и идея о том, что избранное правительство должно сохранять контроль над стратегическими технологиями, находит поддержку у широкого спектра политических сил. С другой стороны, аргумент Альтмана удобно совпадает с коммерческими интересами OpenAI. Военные контракты — это стабильный и щедрый источник финансирования. Пентагон ежегодно тратит сотни миллиардов долларов, и даже небольшая доля этого бюджета способна трансформировать финансовое положение любой технологической компании. Для OpenAI, которая продолжает сжигать колоссальные средства на обучение моделей и развитие инфраструктуры, доступ к оборонным деньгам — это не просто контракт, а стратегический ресурс выживания в гонке с Google, Anthropic и Meta.

Не менее важен и контекст конкуренции. Google ещё в 2018 году столкнулась с внутренним бунтом сотрудников из-за проекта Maven — программы анализа дронового видео для Пентагона — и была вынуждена отступить. С тех пор ландшафт изменился кардинально. Palantir, Anduril и другие оборонные технологические компании активно интегрируют ИИ в военные системы, а сам Google давно вернулся к сотрудничеству с оборонным сектором, пусть и менее публично. Альтман, по сути, признаёт новую реальность: в эпоху геополитического соперничества между США и Китаем отказ от работы с военными — это не моральная позиция, а конкурентный проигрыш. Технологии всё равно будут созданы, вопрос лишь в том, кто именно их создаст.

Однако заявление Альтмана поднимает тревожные вопросы о границах. Если демократически избранное правительство решит использовать ИИ для массовой слежки или автономных систем вооружения, должна ли компания подчиниться и в этом случае? Где проходит красная линия? Альтман не дал чёткого ответа, ограничившись общими словами о важности безопасности и ответственного подхода. Критики уже указывают на то, что формула «правительство решает, мы подчиняемся» — это не этическая позиция, а отказ от этической позиции, упакованный в демократическую риторику.

Внедрение ИИ в секретные системы Пентагона также ставит вопрос о прозрачности. Общественность, вероятно, никогда не узнает, как именно используются модели OpenAI в оборонных проектах. Это создаёт парадокс: компания, которая строит одну из самых мощных технологий в истории, одновременно становится всё менее подотчётной тем самым людям, ради которых она якобы работает.

Контракт OpenAI с Пентагоном — это точка невозврата не только для одной компании, но и для всей индустрии искусственного интеллекта. Эпоха, когда технологические компании могли позиционировать себя как нейтральных создателей инструментов, окончательно завершена. ИИ стал оружием геополитики, и каждый крупный разработчик вынужден выбирать сторону. Альтман свой выбор сделал, облачив его в язык демократической легитимности. Остаётся выяснить, согласится ли с этим выбором общество — или хотя бы сотрудники самой OpenAI.