Lecciones de Tokio: Por qué el hype de la IA corre el riesgo de repetir el destino de los años 90

Помните, как в конце восьмидесятых мир был абсолютно уверен, что будущее говорит исключительно по-японски? Это было время, когда земля под императорским дворцом в Токио стоила больше, чем вся недвижимость штата Калифорния. Но история Японии 1990 года — это не просто экономический очерк, это суровое напоминание о том, что происходит, когда «великий нарратив» внезапно сталкивается с суровой реальностью.

Сегодня, когда мы завороженно наблюдаем за графиками капитализации Nvidia и очередными обещаниями OpenAI достичь AGI через пару лет, этот японский призрак прошлого кажется актуальнее, чем когда-либо. Великий нарратив — это не просто вера в успех, это коллективная галлюцинация, в которой рост считается бесконечным, а технологии — всесильными. В 1990-м японцы верили, что их модель управления и полупроводниковое доминирование сделают их первой экономикой мира.

Сегодня наш великий нарратив строится вокруг того, что большая языковая модель решит любую проблему — от написания кода до лечения рака. Мы вливаем сотни миллиардов долларов в инфраструктуру, строим дата-центры размером с города и надеемся, что экспонента никогда не превратится в плато. Но за каждым ярким цветением сакуры неизбежно следует период, когда лепестки начинают опадать.

Проблема любого технологического пузыря не в самой технологии, а в ожиданиях, которые она порождает. В Японии конца восьмидесятых инновации были реальными — их электроника и автомобили действительно меняли мир. Но цена этих достижений была раздута до абсурда.

В индустрии ИИ мы видим схожую картину. Мы имеем фантастические инструменты, такие как GPT-4 или Claude 3, но рынок оценивает их так, будто они уже заменили собой всё человечество. Когда ожидания обгоняют реальные возможности монетизации, рождается тот самый хрупкий сон, о котором пишут китайские аналитики.

И когда этот сон прерывается, платить приходится не корпорациям, а обычным людям, чьи карьеры и надежды были завязаны на этот рост. Если мы внимательно посмотрим на то, как лопнул пузырь в 1990-м, мы увидим, что триггером стало не исчезновение технологий, а осознание того, что они не могут поддерживать ту безумную стоимость активов, которую им приписали. Сейчас ИИ-индустрия находится в точке, где инвесторы начинают задавать неудобные вопросы о возврате инвестиций (ROI).

Обучение каждой новой модели стоит в разы дороже предыдущей, а прирост качества становится всё менее очевидным. Это опасная зона. Если великий нарратив об ИИ как о «новой нефти» пошатнется, мы увидим те же пустые офисы и потерянное десятилетие, через которое прошла Япония.

Однако есть и ирония. Те, кто выжил после краха 1990-го, стали фундаментом для многих современных технологий. Крах очищает рынок от случайных пассажиров и оставляет тех, кто действительно создает ценность.

Возможно, нам тоже нужно, чтобы пыль немного осела, а громкие заголовки сменились скучными, но работающими бизнес-моделями. Эпоха грандиозных обещаний всегда заканчивается одинаково — возвращением к цифрам в бухгалтерских отчетах. Главное здесь не в том, чтобы бояться краха, а в том, чтобы понимать: за каждым «революционным» прыжком стоит чья-то готовность оплатить счет, когда музыка стихнет.

Главное: Готовы ли мы к тому, что ИИ окажется просто очень хорошим инструментом, а не богом из машины, способным оправдать триллионные оценки?